Креативный капитал

«Креативная экономика — не новая отрасль, а переосмысление существующих направлений через новые подходы»

На мой взгляд, креативная экономика не является новой отраслью. Скорее, это переосмысление существующих направлений, дающее набор новых подходов к уже известным вещам, хотя некоторые ниши фиксируются впервые. Многие сферы, к которым давно сложились подходы — традиционные медиа, кино, всё аудиовизуальное, издательская деятельность, видеоигры, — уже долгое время относились к креативной индустрии. Это могли называть творчеством или культурой. Но оказалось, что есть и другие большие пласты: например, новые медиа и все, кто вокруг них обитает, — блогеры, сетевые креаторы, цифровые художники, создатели производного контента. Все они формируют креативный класс. За этим также находятся IT-разработка и комплементарные сферы: мода, музыка, всё, с чем мы взаимодействуем в аудиосреде, включая подкасты, ставшие гибридом аудиоформата, радио и новых медиа. Такие «провязки» как раз и являют собой ту самую креативную экономику.

«Большие рынки креативной экономики складываются из множества небольших игроков»

Да. Рынок креативных индустрий очень тяжело измерить, потому что в моменте ты видишь много маленьких участников, но когда начинаешь их суммировать и осмысливать сегмент стриминга, блогинга, видеоигр или маленьких отелей и кофеен — оказывается, что рынки большие, просто они состоят из большого количества мелких агентов. Для инвестора и государства это, конечно, создаёт сложности в инвестиционной поддержке.

Когда мы говорим про оперирование этим сегментом, там очень много самозанятых и субъектов малого предпринимательства — это недостаточно точная классификация, чтобы выделить сегмент. У кофейни одни проблемы, у блогера другие, а у аниматора третьи: у них совершенно разные специфики. Именно поэтому волна выделения креативной индустрии стала целесообразной.

«Креативная экономика — это не только культура и развлечения, но и технологии, бизнес-модели, архитектура и софт»

Действительно, в креативную экономику попадают не только сами развлечения и творческий контент, но и, например, новые бизнес-модели, поэтому она достаточно широкая. Взять хотя бы гастротематику: легко отличить общепит от ресторана или какой-нибудь спешелти-кофейни. Вот такие экономические направления сейчас в целом и задают креативную экономику. Важный момент: это не только сам контент, но и то, из чего состоит бизнес, — бизнес-модели, технологии, которые у этой экономики под капотом. Это также способы финансирования и господдержки: я имею в виду такие вещи, как ребейты или целевые гранты.

Отраслей, которые формируют основу креативной экономики, достаточно много. Туда входит, помимо того, что я уже называл, реклама и всё, что связано с софтом. Сюда же попадает почти вся архитектура, урбанистика, всё, что связано с городскими пространствами, — и тут тоже очень много кросс-провязок: например, архитектурная визуализация, которая часто делается на графических и игровых движках. Безусловно, есть вещи не очень цифровые: народные промыслы, книжное дело, нецифровой дизайн. Всё, что связано с культурным наследием, тоже сюда относится. Важно не путать творческие индустрии с инновационной сферой, потому что между ними не всегда стоит знак равенства.

«Геймдев создаёт технологии, которые затем становятся основой для ИИ, вычислений и новых цифровых продуктов»

Мой любимый пример в этой сфере заключён в том, что сегодня самая дорогая компания в мире выросла из игровой индустрии. Я говорю про разработчика чипов NVIDIA, которая изначально производила видеокарты для игр, а потом оказалось, что эти технологии очень близки к вычислениям, необходимым для расчёта моделей искусственного интеллекта и ML. Сейчас за счёт ML и развития LLM-сетей компания стала самой дорогой в мире — но вышла она и стоит, по сути, на плечах игровой индустрии.

Игры — синтетические произведения: у тебя есть и визуальный ряд, и история, то есть сценарий, и интерактив в виде способа выражения через игровые механики, и аудиооформление, и вся та же самая дистрибуция. С точки зрения продукта это, наверное, самый сложный сейчас вид искусства — я бы так сказал, — который просто филигранно научился использовать все эти инструменты и управлять вниманием человека.

«Игровые движки и 3D-компетенции востребованы в кино, анимации, телевидении и виртуальном продакшене»

Ключевые компетенции — там, куда прорастает игровая индустрия: это смежные отрасли вроде анимации и кино. На игровых движках сейчас часто делают анимационные фильмы, часто создают блоки спецэффектов кино, потому что это более доступный способ получить качественную картинку. Вплоть до того, что ряд телевизионных студий использует графику из игровых движков в прямом эфире: появляются так называемые виртуальные студии, визуализация погоды и каких-то объектов.

«Игровые технологии уже улучшают архитектуру, промышленность, образование и другие традиционные процессы»

Ещё одно направление — архитектурная визуализация. Игровые движки сегодня начали заходить на рынок систем оптического проектирования, где всегда царили максимально точные инструменты для проектирования и симуляции физических процессов. Оказалось, что движки за счёт качества физического моделирования, которое изначально нужно было для развлечения, подходят и для визуализации архитектуры. Какой-нибудь небольшой логистический центр или жилой квартал можно вполне спроектировать в игровом движке и показать, какие сценарии могут происходить в этом месте. Это очень позитивно влияет на процесс согласования таких проектов и на продажу конкретных объектов недвижимости — то есть напрямую сказывается на бизнес-показателях.

За счёт определённых игровых механик можно улучшить любые традиционные процессы: в промышленности, в образовании — в общем, где угодно.

«Сильнее всего на другие отрасли повлияют игровые движки, VR и симуляторы»

Наверное, стоит сказать, что самое сильное влияние оказывают игровые движки, потому что именно на них происходит разворот всех остальных продуктов — хоть в игровой индустрии, хоть в неигровой. И образовательный симулятор, и авиационный симулятор зачастую будут построены на игровом движке. Безусловно, сейчас у VR один из больших доменов — это игры, но он сразу прорастал и в симуляторы. То есть я бы не сказал, что он вышел исключительно из игровой индустрии.

«VR превращает обучение в естественное взаимодействие и помогает тренировать внимание, реакцию и практические навыки»

Если мы говорим про VR, тут стоит сказать, что это замена привычного экрана, мышки и клавиатуры интерфейсом, в котором ты можешь как пользователь естественно взаимодействовать с окружающей средой. Интерактивная реальность запускает естественные реакции психики, позволяя развивать навыки, связанные с реакцией и вниманием: например, насколько человек может заметить угрозу или инцидент на производстве. Ограничения сейчас существуют как раз в переходе между виртуальным и физическим. Когда нужно получить навык физического взаимодействия — закручивания объектов, моторного запоминания каких-то действий, — уже возникают гибридные системы. Это может быть VR-шлем с физически воплощённой приборной панелью, совмещение реального инструментария и виртуального сценария. Либо это разработка вообще специализированных инструментов, роботизированных приборных панелей.

«VR позволяет безопасно учиться на опасном и дорогом оборудовании, но моторные навыки требуют физической модели»

Можно, но с оговоркой: там, где нужны моторные навыки, необходимо либо строить VR плюс физическую модель, либо обучать людей традиционным способом. В этом плане VR не всесилен, но даёт гораздо больше свободы. Например, в школьных курсах можно показывать процессы или давать возможность проводить виртуальные лабораторные работы с опасными материалами, с которыми в физическом мире детям, конечно, никто не доверит работать. Это касается и работы с дорогим оборудованием, которое критично к поломке или неверной эксплуатации.

«Университет может стать более цифровым, но всё, что связано с физическим миром, полностью заменить пока нельзя»

С одной стороны, кажется, что может быть некий другой уровень — своего рода мета-университет. Но тут, конечно, есть много подводных камней. Те университеты, с которыми мы активно взаимодействуем, — например, у нас на территории инновационного центра есть Сколтех — больше используют проектный подход, который не противоречит университету как платформе, но при этом пока в полной мере образование в цифровую среду не переносится. Более того, мы сейчас видим актуальное состояние образовательных продуктов, которые изначально строились как платформы: не всегда это хороший и эффективный подход.

Я бы в этом плане смотрел, какие образовательные сценарии эффективно переводить на цифровые рельсы: что-то в VR, что-то в аудиоформат, цифровой подкаст или в видеолекцию. Университеты по каким-то нематериальным направлениям могут быть более виртуальными, но всё, что соприкасается с физическим миром, пока ещё не может быть полностью заменено.