Что нас ждет в 2026 году?
- В условиях слабого глобального роста и переизбытка предложения на рынке энергоносителей геополитика может "подъедать" экономическую основу в мире.
- Яркие симулякры - покупка Гренландии, угроза ударов по Ирану — это инструменты для отвлечения внимания американского электората от экономических проблем (инфляция, дорогой бензин).
- Стратегия США — использовать энергетику как оружие сдерживания. Потенциальный удар по Ирану и блокада Ормузского пролива имеют цель не столько сменить режим, сколько перекрыть Китаю доступ к ближневосточной нефти, сделав его уязвимым.
- Экономически невыгодные проекты (арктическая добыча, часть сланцевой нефти) могут быть реанимированы по политическим причинам. Санкции и искусственный дефицит, создаваемый давлением на «теневой флот», поднимут цены, сделав ранее убыточные месторождения рентабельными.
- Китай использует свою почти монопольную позицию на рынке редкоземельных металлов (необходимых для высоких технологий, ВПК и «зелёного» перехода) как асимметричный ответ. Это заставит Запад нести колоссальные издержки на создание альтернативных цепочек поставок, взвинчивая стоимость технологий и замедляя инновации.
- США смещают фокус с прямых военных операций на управляемую дестабилизацию и точечное давление, что снижает издержки и позволяет долго удерживать контроль над повесткой.
- Арктика сохраняет высокую геополитическую значимость.
- Европа вынуждена перераспределять ресурсы с экономического развития на безопасность и кризисное управление, что снижает её долгосрочную конкурентоспособность.
- Центральная Азия и Беларусь остаются зонами повышенного стратегического внимания, где стабильность поддерживается сочетанием дипломатии, экономических стимулов и контроля над инфраструктурой.
- Китай действует осторожно: ограничивает прямые конфликты, одновременно наращивая военный потенциал и ориентируясь на постепенное укрепление своих позиций.
- В целом формируется среда затяжной неопределённости, требующая учёта геополитических факторов при долгосрочном планировании.